Валентин Васин

Она видела осень

Заметка, которую написал мне очень близкий человек. Всего-то заметка в социальной сети.  Нет, маловато будет, маловато. Считаю, что это должно видеть больше людей. Читайте. Желательно, перед этим запустите какую-нибудь тиху романтическую музыку. Типа пианино или что-то в этом роде.… она любимая. Она не бывает плохой, противной, промозглой. Осень всегда яркая. Её солнце не мерцает, но светит неповторимой красотой, будто сквозь цветной фильтр из желтой фольги и обязательно сквозь маковки деревьев, открывающиеся янтарной листвой. Небо, приобретая серовато-голубой оттенок, будучи подсвеченным лучами блаженного солнца, завораживает каждого всматривающегося в него и медленно, откинув голову и обратив взгляд в облака, вращающегося вокруг самого себя.Воздух… он приобретает запах сырости. Он становится стылым. Он будто очищается, наполняясь духом дождя, благоуханием листвы, что под ногами, и неповторимой, свойственной исключительно засыпающей природе, амброй коры деревьев. А они (деревья)… их много… но они по одному. Они рядом… но не вместе. Разделенные своим величием, одинокие. Гармонично, одухотворенно единоличные.

Нет штиля. Он сменился хоровым бубнением. Разнородные возгласы, но каждый об одном, понятном всему сообществу. Порой в вечерний час, ночной, столь разговорятся, что становится слышим вой, образующийся и прорывающийся чрез дымоходы, форточки, дверные проемы и иные порождения цивилизации человека. Вой возмущенный. Будто желание, олицетворяющее избавить, наконец, нутро от изжившего себя, цепляющегося за последние веточки,настоящего. Избавиться, прогнать прочь. Выгнать с силой вон. Эту порочную и так крепко засевшую в нас привязанность к чему-то безнадежному. А утром, поднимая жалюзи, ты видишь, что их почти не осталось. Их – этих листьев. Павшие на земь, они обречены быть сметенными березовой метлой по традиции просыпающегося раньше всех дворника. Уже сегодня от них ничего не останется. Лишь тот, для которого они представляли особенную ценность, возможно, вспомнит через неделю и будет уже с них. Через год будут новые листья, кому-то также дорогие.

Этот асфальт… скрытый опавшими листьями, приобретает иное особое звучание – стук шпилек осенних сапог, или мягкая поступь кроссовок смешиваются с нарочно разлетающейся из-под шагов вчерашней зеленью… Лучше не торопиться. Хватаясь ладошками за молекулы и атомы, захватывая атмосферные горсти, прочувствовать всю гармонию идеального мира без знака бесконечности.

Улица становится тише. Звуки не разные: хлопнет дверь, послышится голос проходящего под окнами, пойманный при разговоре с дружественным абонентом, и шум… ветра, раздевающего деревья. Укутываясь в полотно длинного шарфа в тонкую цветную полоску, оставив дома головной убор, бродить. Именно бродить, будучи влекомым каждой мелочью – пернатым, швыряющимся в засыпающей траве, интеллектуалом, пойманным за чтением книги на лавочке в парке, бабулькой, трепетно следящей за своим прогуливающимся псом, листком, мерно плывущим по отсутствующей глади водной поверхности…

Осень - время кофе: утреннего, вечернего, и, наверное, полуденного. Домашнего ли, кафешного ли, гостевого ли… или просто бабушкиного, ведь никто не варит его лучше неё. Но лучше кофе одинокого. Не в компании с близкими или далекими. В единении с собой. Вечером,в уютном кресле, в поджатыми под себя ногами.

А мысли… остается лишь свет и направление… нет предвкушения. Оно замирает. Завершается этап. Прожитый, но не всегда допонятый. Но цели не рождаются. Вечерняя лампа дожигает свой тусклый свет. Многозначительный листок календаря… Есть недосказанное. Что-то. Кому-то. Искреннее. Дорогому. Вряд ли нужное ему. В глубине. Ценное и только своё. Так крепко хранимое и сберегаемое в объятьях тлеющей надежды.

Скоро октябрь… нет, не потому что день рождения. Потому что в октябре переведу часы… света станет ещё меньше, больше звука… другого, личного…

Пейзаж, не сменяющийся столетиями… а я люблю…